Press

Political Propaganda

This is an online journal, which was supposed to be an exhibition in St. Petersburg. The show didn’t happen because of the Russian state censorship practice to consider projects that have been funded from abroad as inappropriate intervention in the state’s internal affairs. The following is my interview with Katya Shadkovska published in the journal and the work “Vitruvian Body” 2009, that was supposed to be exhibited:

http://politpropaganda.com/education/860

Боряна Росса

Художница, кураторка, занимается фильмом, видео, перформансом, фотографией. Ее работы экспонировались в т.ч. на 1ой Балканской Бьеннале в Тессалоники, в Кунстверке и Академии Искусств в Берлине, на 1ой и 2ой Московских Бьеннале Современного Искусства, в Центре Феминистского Искусства Элизабет Саклер в Бруклинском Музее в Нью-Йорке, в MUMOK/Вена, Галерее Захента в Варшаве и т. д. С 2004 года вместе с художником Олегом Мавроматти Росса состоит в группе ULTRAFUTURO, которая занимается вопросами технологии, науки и их применением в обществе. Живет и работает в Софии и Нью-Йорке.

 Катя Шадковска / 2013

© Боряна Росса: Photography: Jan Stradtmann

Как известно, есть много разновидностей феминизма. К какой из них ты себя причисляешь (если причисляешь вообще)?

К кибер-феминизму, квир-феминизму, радикальному феминизму и в большой степени к социалистическому феминизму. Я также признаю достоинства других веток феминизма: анархо-феминизма, экологического феминизма и др.

Я принимаю многие идеи черного феминизма и считаю, что его мощь – в сплетении гендерных, политических и социальных проблем, особенно имеющих отношение к одновременной эксплуатации, таких как угнетение женщин, цветного населения, а также угнетение внутри черного (или любого другого цветного или национального) сообщества. Думаю, женщины должны знать, что их эксплуатируют на нескольких уровнях. Постколониальная теория, особенно в контексте Восточной Европы, является необходимой для понимания проблем женщин, живущих в постсоциалистических обществах. Я верю в солидарность мыслей и действий, разобщение не эффективно в деле преобразования мира.

Как ты относишься к радикальному феминизму, у которого тоже существует немало подвидов?

Я бы не стала фокусировать внимание на разновидностях радикального феминизма, особенно в таком коротком интервью. Я убеждена, что патриархальное общество является одной из основ угнетения женщин. И, конечно, к женщинам зачастую относятся и эксплуатируют как сексуальных объектов. Это лишь один из аспектов эксплуатации, однако, я думаю, что есть множество видов угнетения, которые происходят из переплетения роли женщин в обществе, их идентичности (не только тех, кто родился женщиной, но и тех, кто мыслит себя женщиной, в том числе и трансгендеров) и сексуальности.
Мне кажется, это также связано с отвращением, которое испытывают женщины по отношению к себе, и отсутствием самосознания. Самосознание является одним из основных факторов эффективного политического действия. Поэтому я считаю важным апеллировать также и к тому факту, что патриархальное общество давит и на мужчин. На это часто не обращают внимания, особенно те мужчины, которые выходят из себя при виде критически мыслящей женщины.

Как ты понимаешь гендерный конструктивизм, каково твое отношение к этой практике?

Гендер — это социальный конструкт, гендер — это перформанс.

Однако эта предпосылка не должна заслонять и доминировать над проблемами, с которыми люди сталкиваются ежедневно в силу того, как они выглядят или какого цвета их кожа. Нельзя просто сказать: рассуждения о жизни женщины из Восточной Европы, или цветной женщины, или цветного мужчины или трансгендера бессмысленны, потому что все это – социальный конструкт, все – перформанс. Это очень непоследовательная интерпретация теории, скажем, Джудит Батлер о перформативности гендера. Я много слышала о «конце феминизма», о том, что «феминизм больше не нужен», и о «постфеминизме» как оправданном и пользующемся уважением антифеминизме, потому что «все — социальный конструкт». Но так называемый «социальный конструкт» влияет на реальные тела людей с реальными свойствами и создает для них реальные проблемы. Поэтому я призываю акцентировать внимание на практическом применении теорий и выступаю против их использования в искаженном виде ради достижения антифеминистских целей.

Ты живешь в Болгарии и США. Чувствуешь ли ты разницу между феминистскими кругами в этих странах? В чем она выражается?

Да, ведь Болгария — постсоциалистическая страна. Мы пережили эпоху женской эмансипации — то, о чем женщины в США и мечтать не могли. Преимуществом является (вернее, являлось) то, что в социалистических странах женщины сразу получили множество прав, которые женщинам капиталистических стран приходилось отвоевывать в течение многих лет. Даже отрицаемая в постсоциалистических странах сексуальная революция случилась в них гораздо раньше (в России — в начале 20-го века). В прошлом столетии в наших странах произошли как серьезные освободительные перемены, так и радикальные ограничения прав женщин, что к тому же обеспечило климат для снижения женского самосознания – процесса, свидетелями которого мы сейчас являемся.

 Члены ЛГБТ-сообщества защищают свое право быть теми, кем они являются. Как ты считаешь, уделяет ли ЛГБТ-сообщество такое же внимание защите общих прав, борьбе с неолиберальной системой? И если да, то почему для многих левых активистов это не особенно заметно?

Если коротко, то да. Если подробнее, то защита прав всех людей – это нонсенс. Все люди разные, и их права как раз апеллируют к этому разнообразию. Не существует никакого универсального человека. Люди различны по классу, гендеру, сексуальности, расе, национальности, способностям и т.д. Поэтому каждая проблема, требующая борьбы за права человека, должна быть конкретизирована, дабы обрести определенную рельефность. Если бы ЛГБТ-сообщество не артикулировало свою позицию и не объясняло, в чем заключается их особенность как рядовых граждан, то никто не знал бы о специфике их проблем. Как я говорила ранее о феминизме, в большинстве своем эти движения проистекают из левых устремлений, они всегда были связаны с социальными правами ЛГБТ, которые тоже являются членами общества. На мой взгляд, это серьезная проблема для общества – признать борьбу ЛГБТ тем, что имеет отношение не только к их идентичности.

Сепаратизм используется неолиберальными и капиталистическими идеологами в политических целях  — для того, чтобы отделить людей от социальной борьбы, определяя их проблемы просто как «проблемы идентичности».

© Боряна Росса: Photography: Jan Stradtmann

Взаимосплетение вопросов пола, класса и расы опасно для капитализма, так как оно порождает солидарность против гегемонии капитала.

Что касается последнего вопроса, то, на самом деле, у меня совершенно противоположное впечатление, а именно, что ЛГБТ-активизм — это левая идея и, следовательно, она неотделима от левых движений. Может быть, русские левые активисты думают, что ЛГБТ-активисты не заботятся о «правах других людей» (что бы это ни значило)? Впрочем, я не могу судить о России. Но если это так, то, думаю, причина в том, что ЛГБТ-активисты, возможно, не желают, чтобы их борьба была подчинена более широким и универсальным мотивам. Это уже случалось с правами женщин при социализме. Это происходит сейчас в черных сообществах, где права женщин подчинены борьбе за расовое равенство. Поэтому я повторю: если вы хотите быть услышанными, вам необходимо четко обозначить специфику вашей борьбы. В противном случае всегда найдется что-то «более важное», и это будет определять тот, кто выше в социальной иерархии вашей страны или сообщества.

В Польше, например, в последнее время стала довольно популярной практика дискуссионных клубов, брифингов, публикаций по феминистско-гендерной тематике, которыми занимаются люди, связанные с Gender Studies (в Польше GSведутся при всех главных государственных университетах — в одиннадцати городах. Кроме того, существуют малые программы). Для некоторых это хлеб насущный. Существуют фонды, финансирующие эти программы. Как ты думаешь, почему некоторые партии (правительства и пр.) Европы, в частности, поддерживают эту систему?

Я мало что могу сказать о ситуации в Польше, поскольку не обладаю достаточными знаниями о ней. Но думаю, что это хорошо, когда права женщин являются частью государственной политики. Я считаю, что гендерные исследования необходимы каждому университету.

© Боряна Росса: Photography: Jan Stradtmann

Также я убеждена, что мы должны положить конец такому преподаванию, в ходе которого не упоминается о том, что его предмет связан с гендером. Политика – гендерна, социальные структуры – гендерны, успех в искусстве и само искусство – гендерны. Другой вопрос — как проводить в жизнь эту политику гендерной грамотности. Важен постоянный ее пересмотр активистами и учеными, иначе она потеряет смысл.
Что же касается финансирования, то я хотела бы отметить, что видела много практик изучения гендера, которые не были поддержаны правительством. Действительно, было довольно трудно найти деньги для проведения Квир-Форума 2013 в Софии, который включал в себя мощную образовательную программу – у меня ушло на это три года. Так что, если в Польше так легко получить финансирование, я не могу ничего сказать, могу только позавидовать польскому народу!

 Почему все, что в той или иной степени связано с сексом/сексуальностью/ориентацией, часто используется с целью манипулирования обществом?

Всех интересует секс, насилие и еда. Это основные элементы нашей жизни, их легче всего использовать в любых видах пропаганды и манипуляций.

Существует ли мода на феминизм, и если да, то хорошо ли это?

Феминизм особенно непопулярен в данный момент и воспринимается как ругательное слово в странах Западной и Восточной Европы. Выражение «я не феминистка» слышится гораздо чаще, чем «я феминистка». О других странах в этом отношении мне мало что известно.

Что важнее: иметь что сказать или уметь сказать что-либо так, чтобы тебя услышали?

Я бы не противопоставляла эти два умения – думаю, это крайне непродуктивно.
Это вопрос о коммерческом успехе? Если речь идет о коммерческом успехе, то, конечно, если вам нечего сказать, но вы говорите – это прекрасно, и у вас все получится. В действительности, в этом случае лучше не иметь совсем никакого мнения, иначе вы можете спровоцировать разногласия и потерять публику. Вы должны быть хорошим популистом, уметь удерживать внимание людей, получить деньги и исчезнуть.

Если же вопрос связан с движением навстречу свободному обществу, то важно иметь что сказать, но надо быть готовым столкнуться с противоположными точками зрения. Даже если вы говорите об очень важных вещах, вы все равно можете остаться в маргиналах, так как то, что вы говорите, угрожает статус-кво. Что важнее из двух умений? Это зависит от вашей собственной системы ценностей. Для меня большая честь – быть одной из маргиналок в противоположность тем, кто зарабатывает умением нести всякую чушь.

перевела с английского Анна Попович